Рассказы

П. Русский «В Сочи» (рассказ)

В Сочи.
Часть первая. Москва.

Что меня дернуло поехать в Сочи на этот Новый год… Я тешу себя мыслью, что этот город обрадуется мне как родному? Обнимет как блудного сына, скитавшегося и обтрепавшего о жизнь все одежды? Я как преступник, которого тянет на место преступления. Именно в Сочи я совершил преступление. Пытаясь наладить собственную никчемную жизнь и убедить себя в том, что я достоин Большой Любви Прекрасной Женщины я эту самую любовь прекрасной женщины и потерял. Я ее предал. Теперь я в бегах. Беглый преступник, убегающий от самого себя. Петляющий по чужим койкам чужих женщин. Присыпающий следы мелочью и умными словами. Каждой новой знакомой выдающий себя за того, кем никогда не являлся. Получивший срок за то, что смотрел не внутрь, а на фасад. Только законченный идиот может повестись на внешние проявления красоты. Именно таковым я и являюсь.

В прочем, я отвлекся. Я еду в Сочи. Еще пару дней назад я был восхитительно пьян, а над Черным морем светило солнце и прогревало местный воздух до 16 градусов. А сегодня я, решивший бросить пить, направляюсь в дождливый зимний приморский городок, в котором нет ничего такого, чего бы я не исходил и не осмотрел пять лет назад, когда довелось в этом самом городке жить и работать. Ну, разве что новенькая олимпийская дорога, стоившая государству нескольких бешенных миллионов долларов. Ну, разве что Олимпийская деревня, да Маленькая Швейцария вместо привычной Красной поляны, стоивших государству еще более бешенных миллионов или даже миллиардов долларов. Но, только мне это все по барабану — Олимпиаду 14 я не смотрел и более того — вполне осознанно ее игнорировал и даже критиковал (можно подумать Олимпиаде было не все равно, тоже мне Моська…). Короче, я в панике. Куда?! Зачем?! Хочу солнца и загорелых женских ягодиц! Не хочу сонных армян, дождь и трезвость.

Куплен и невозвратен билет на очередное чудо стабильности — бюджетный самолет, успевший побывать Добромахом и Матчреваншем, и еще черт знает чем. И этот самый билет, как аркан, тащит меня под дождь в городок, где меня ждут моя и ее тень. Обнимающиеся и целующиеся счастливые, но уже обреченные призраки. О, как это «по-нашему» — расковырять корочку, распороть шовчик и разбить яичко. Оба. Молодец.

В Сочи.
Часть вторая. Из Москвы.

Транжира. Он живет во мне и не дает копить деньги. Он требует дорогих и бессмысленных жертв. Он ненасытен и сварлив. Но, если в обычной жизни мне удается с ним хоть отчасти договариваться, то почуяв полосу отчуждения, монстр вырывается наружу и вырывает деньги из моих натруженных и экономных рук. Прощайте, кровные, родные, добытые тяжким интеллектуальным трудом. Он начинает тратить еще на подходе к аэропорту. В аэроэкспрессе кофе дорог и дряннен — давайте! В аэропорту еда не съедобна и добывается на якутских алмазных месторождениях — обязательно сожрать! Ну, и кофе, разумеется. А как же без дряни из аппаратов, по сто рублей за жидкий коричневый плевочек в пластиковом стаканчике? В прочем, углядев в магазинчике терминала шарф за двадцать шесть тысяч рублей, монстр-растратчик заскулил и удрал в глубины подсознания. Кажется, даже хвост у него есть. Что-то же он поджимал…

Аэропорт Внуково. Циклопическое сооружение спорной красоты. Находясь внутри, люблю слушать в наушниках дудук или армянскую скрипку. Очень ассоциативно получается. Кругом снующие люди, а у тебя перед глазами огромный потолок, тишина железного неба и сиплый плач дудука. Аж щемит. Прибыл с большим запасом времени. Хожу, думаю. Мысли из разряда «Хорошо паукам — у них восемь ног». И хрен его знает, почему от этого им должно быть хорошо. Просто стараюсь не думать о поездке. Хотя внуковский потолок и дудук уже незаметно начинают настраивать меня на предгорье. Я замедляюсь практически осознано, понимая, что мне угорелому в горах делать нечего. Не пойму, не оценю.

Едем в автобусе по аэродрому так долго, что начинает казаться — еще чуть-чуть и начнется серпантин. Метель и минус 17. Мысли о сочинском дожде уже не кажутся такими уж противными. Вылет задерживают и это уже очевидно. Долго сидим в самолете и мысль о предварительном заключении, сокращающем срок самой отсидки, не дает мне покоя. Нас исправно и дважды поливают противоледной жидкостью и сугробы приобретают очертания крыльев. На взлет. Наконец то. Прямо в снеговые тучи, в серое холодное марево. Самолетик исправно рвет поджилки и выныривает из мрачной и мокрой ваты. Солнце. Здесь сияет солнце. Избитая до состояния гематомы фраза «За тучами всегда скрывается солнце» повторяется в голове как припев старой песни. Летим над снежной равниной верхнего мира, где нет пробок, таджиков, грязи и суеты. Бог специально выдумал тучи, что бы отдыхать от нашей самодеятельности.

Облака редеют и внизу начинают мелькать квадратные поля и огороды. Счастливые жители Воронежа имеют так много солнечных дней в году, что машут шапками каждому пролетающему самолету. Подбрасывают их вверх и даже не стараются поймать. Черные, серые, синие и красные шапки взмывают как птицы и опускаются на землю, медленно кружась. Черных все-таки больше. Высокие чернобурые и овечьи папахи. Норковые ушанки и вязаные лыжные чепчики. Они ложатся на землю так густо, что под брюхом самолета уже черным черно. Бескрайнее шапочное море лениво колышется и вздыхает. Кажется, я уснул.

Интересно, надувные резиновые хомуты действительно позволяют не платить за сон в самолете болью в шее?

Тучи над Москвой. Тучи над Сочи. Остальная страна живет своей жизнью. Снова ныряем в непроглядную мглу и выпадаем из дождя над черной водой Черного моря. Впрочем, самой воды не видно. Видны лишь огни побережья. Там, где кончается свет, начинается вода. Бескрайнее море чуть теплой бушующей жидкости. Мы летим над ней вопреки логике и здравому смыслу. По-настоящему страшно становится тогда, когда перестает работать логика. Маша, слышишь? С тобой все в порядке. Лететь — это крайне не логично. И страшно.

Садимся быстро и без сантиментов — в Адлере слишком короткая полоса. Дождь.

В Сочи.
Часть третья. Сочи.

Дождь. Из иллюминатора виден только дождь. Люки открыты и в самолет вползает теплый и влажный воздух. Ни кто не обращает на это внимания — все заняты вещами и хотят поскорее покинуть осточертевший самолет. 31 декабря семь вечера, а у большинства моих попутчиков еще ни капли спиртного, ни внутри, ни в припасах. Люди волнуются и предвкушают. А мне все равно. Я отрешен как буддист. Кажется, я замедлился как следует — последним выхожу из самолета. В автобусе знакомое лицо. Коллега. Прилетела по работе. У съемочной группы проблемы. Как быстро она говорит. Как много эмоций в одной отдельно взятой девочке.

Бросить сумку, проглотить, не жуя кусок мяса и под дождь. До боя курантов считанные часы, а я хочу увидеть море. И плевать, что штормит и темно. Море, оно прекрасно в любом виде. Как любимая и родная женщина после долгой разлуки. Обнимать целую вечность, вдыхая знакомый и близкий запах, узнавать каждый изгиб и жест, смотреть, смотреть, смотреть.

Иду пешком, специально оттягивая встречу. Все вокруг по-настоящему родное и знакомое. Будь благословенна пальма — прекрасная интервентка российского юга! Без сожаления меняю мертвую квартирную ёлку в мишурном саване на живую пальму украшенную каплями дождя. Кажется я дома.

Спускаюсь к морю. Вокруг абсолютно никого. Ни души. Не смотря на близость моря, меня обволакивает тишина. Слышно как капли с деревьев плюхаются о землю.

Море. Сейчас оно такое, что сама мысль шлепать по нему босыми пятками кажется преступлением. Только смотреть. Только полупоклон издалека. Как едва знакомому и очень уважаемому патриарху. Море. Вздыхает и жалуется на ветер, не дающий ему покоя. Пена и камни. Камни и пена. Бесконечный акт любви, которому я — мимолетный свидетель. Даже если буду смотреть часами. В такие моменты ждешь высокие мысли. Но голова пуста как коробка для пожертвований. Пусть в голове будет море.

Пустая набережная отдыхает от бешеных летних отпускников, голых девок и тюленеобразных загорающих семейств. Сейчас им тут не место, это не их время. Это время очищения от тяжелой тоски вызванной дебильным угаром веселья, тусовок и просера жизни. Слышите, вы, модные нагламуренные куклы обоих полов? Вас тут нет. И это прекрасно.

Не заметил, как прошел половину города. Новогодняя ночь. Редкие прохожие бегут к оливье, мясу и близким. Веселые кавказские водители автобусов поздравляют и шутят с пассажирами. Все добродушны и приветливы и хочется думать, что тут так всегда, а не только в Новогоднюю ночь. А может так оно и есть?

Если вам скучно в Сочи зимой — вам нечего делать на этой планете. Вы ее не любите. Проваливайте. Сами горы, само море и все вокруг — это один сплошной курорт для глаз и головы. Это все абсолютно бесплатно. Можно я не буду искать бесполезные слова и детально описывать красоты? Гуглите фотки и сами описывайте, если ехать в зимний Сочи вам не светит.

Я дома. Мне кажется именно так. Я в восторге.

Собираю камешки с берега, пакую хозяйский плов и коньяк и жалею о скоротечности времени. По дороге в аэропорт друзья завозят меня в предгорье Красной Поляны. Показывают самый высокий и дорогой в Европе подвесной мост для прыжков на резинке. Даже эта олимпийская отрыжка не может испортить красоты горного ущелья. Человек, ты не можешь засрать красоту планеты, даже имея олимпийский бюджет. Впрочем, дороги стали лучше, а в некоторых местах они теперь просто есть. И это ха-ра-шо!

В Сочи.
Часть четвертая. Из Сочи.

Самолет задерживают. Матчреваншевский Боинг мучается небом еще на взлетке Внуково. Случайная девочка громко возмущается двухчасовой задержкой рейса. В Москве ее ждут и, похоже, зовут замуж. Транжира не желает хозяйских припасов, а требует аппаратного кофе и уличную сосиску. Вежливо отказываюсь от бесплатной удобной тележки для багажа и таскаю камни, плов и коньяк на себе. Двадцать минут уходит на то, что бы оценить феерический абсурд поступка — регистрация и избавление от прижимающей к земле сумки не светит ближайшие пару часов. Сдаюсь и сдаюсь на милость тележки. Она милая. Та девочка.

Без определенной цели брожу по терминалу и ищу ее в гуще вьющих гнезда соратников по ожиданию бюджетного летающего чуда. Вот она. Надо же — читает книгу, а не листает Инстаграмм. В прочем, бьюсь об заклад — Интаграмм у нее тоже есть. «У всех красивых девочек есть пара классных фоточек — ла-ла ла-ла-ла…» Тьфу, мерзость какая то. Всплывет же в голове. Откуда? Тележка сама катиться в ее сторону. Достаю пыльное «Девушка, присмотрите, пожалуйста, за вещами — я покурить выйду». Слегка пугается, но вежливо кивает. Все-таки я похож на маньяка… Курю, смотрю на дождь. Тучи путаются в деревьях на ближайшей горе. Небо низкое как самооценка и тяжелое как расставание. Но красиво. «Ахуеть, какая красота!» — щелкнул счетчик в сто пятьдесят первый раз. Надо возвращаться. Девочка может подумать, что я не безобидный маньяк, но еще и террорист и хочу ее взорвать. Позовет полицейских — придется разрывать кусочек упаковочного багажного полиэтилена, за который я только что отвалил пол тыщи рублей.

В качестве гонорара несу девочке известие, что наша стальная птица все еще прикована погодой к Москве. Вздыхает, но улыбается. Уже почти приветливо. Девочку зовут Катя. Ей девятнадцать. Катя читает Фрейда. Она фотограф и будущий психолог. А еще она танцует, болеет организацией благотворительной фото биеннале, любит Москву, но жить там невозможно, терпеть не может кошек и никчемных людей, любит собак и племянников, белое золото и немецкий автопром. Катя подкупает искренним интересом к проблемам инвалидов и тем, что умно и взросло рассуждает о серьезных вещах, очаровательно по-детски морща нос. В самолете сидим на соседних креслах. «Ахуеть, как красиво» щелкает в сто пятьдесят второй раз и это уже про ее глаза. Карие, но светлые. Почти желтые. Потянулась исследовать пассажирскую панель — включила себе в лицо яркий фонарик. Смешно замахала лапами. Ты кошка, деточка, хоть ты это и отрицаешь. Ожидание Катю утомило. У нее планы на остаток вечера. Спит, свернувшись в кресле клубком. И внешностью и манерами она мучительно похожа на Нее. Хорошо, что мы больше никогда не увидимся.

На посадку. Самолет трясет так, будто пилоты вырывают друг у друга штурвал в борьбе за право довезти нас в целости.

Москва. Мой не дом. Моя ссылка и плантация. Оказывается, я люблю что бы меня встречали. Оказывается, так много любишь, когда этого нет. Бородатые хипстеры обнимают свои сноуборды, мужья жён, а таксисты доверчивых граждан. Катя радостно бежит на встречу коротко стриженому парню, целует и обнимает, изящно приподняв одну ножку. Влюбленные девушки всегда делают именно так. У Кати все получится. И биеннале и жизнь. У влюбленных красивых и умных девушек всегда все получается.

Курить. Монстр вяло просит кофе из аппарата. Я не против. Пьем кофе и курим у входа в аэропорт. Мы рисковые парни. Даже жалко, что он тоже устал и не требует ехать на такси. Поедем, дружище, на аэроэкспрессе. Будем экономить. А я тебя потом еще чем-нибудь не нужным угощу.

(С) Русский
Рис. Яна Портнова

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s